Такие выводы сделали в Пекинском университете почты и телекоммуникаций.
Дроны, основанные на оптоволокне, в отличие об БПЛА, управляемых по радиоканалу, невозможно подавить средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), обнаружить их при помощи типового детектора (на основе электромагнитного излучения) тоже затруднительно.
Каждый подобный FPV-дрон имеет на борту катушку с 5-50 км оптического волокна.
До недавних пор оптическое волокно воспринималось как долгосрочный актив: собранный из него кабель может служить оператору связи 30-50 лет и более. Но БПЛА низвели оптоволокно до уровня расходного материала: ежесуточно после пролета 5000 дронов на местности в качестве мусора остаются 130-140 тыс. км волокна.
В этой связи по итогам 2025 года на Россию пришлось 10,5% потребления всего оптического волокна в мире, хотя в предыдущие годы эта цифра никогда не превышала 1%.
Причина — в масштабном и нарастающем производстве FPV-дронов с управлением по волокну. Перекос мирового рынка оптоволокна уже привел к взлету цен на него в 2,5-3 раза, но дефицит никуда не делся.
В 2026 году российский заводы, производящие волоконно-оптический кабель, неминуемо столкнутся с дефицитом сырья — а конечной пострадавшей стороной станут операторы связи.
Простая рыночная логика говорит о том, что при росте спроса должно увеличиваться и предложение. Но с оптоволокном все не так просто. Для его создания требуются специальные стеклозаготовки (преформы), а их производство в смысле сложности сродни микроэлектронным фабрикам.
Ныне российский рынок полностью зависит от импорта оптических волокон (и для производства из них волоконных кабелей связи, и для дронов). В мире оптоволокно производят фирмы из трех стран: Японии, США и Китая. В текущих геополитических реалиях для России осталась только последняя, благо на КНР приходится свыше 60% мирового производства оптического волокна.
В России имеется научная и производственная база для выпуска оптоволокна, однако для её развития требуется государственная воля и масштабное финансирование.
Ссылка на источник.
Дроны, основанные на оптоволокне, в отличие об БПЛА, управляемых по радиоканалу, невозможно подавить средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), обнаружить их при помощи типового детектора (на основе электромагнитного излучения) тоже затруднительно.
Каждый подобный FPV-дрон имеет на борту катушку с 5-50 км оптического волокна.
До недавних пор оптическое волокно воспринималось как долгосрочный актив: собранный из него кабель может служить оператору связи 30-50 лет и более. Но БПЛА низвели оптоволокно до уровня расходного материала: ежесуточно после пролета 5000 дронов на местности в качестве мусора остаются 130-140 тыс. км волокна.
В этой связи по итогам 2025 года на Россию пришлось 10,5% потребления всего оптического волокна в мире, хотя в предыдущие годы эта цифра никогда не превышала 1%.
Причина — в масштабном и нарастающем производстве FPV-дронов с управлением по волокну. Перекос мирового рынка оптоволокна уже привел к взлету цен на него в 2,5-3 раза, но дефицит никуда не делся.
В 2026 году российский заводы, производящие волоконно-оптический кабель, неминуемо столкнутся с дефицитом сырья — а конечной пострадавшей стороной станут операторы связи.
Простая рыночная логика говорит о том, что при росте спроса должно увеличиваться и предложение. Но с оптоволокном все не так просто. Для его создания требуются специальные стеклозаготовки (преформы), а их производство в смысле сложности сродни микроэлектронным фабрикам.
Ныне российский рынок полностью зависит от импорта оптических волокон (и для производства из них волоконных кабелей связи, и для дронов). В мире оптоволокно производят фирмы из трех стран: Японии, США и Китая. В текущих геополитических реалиях для России осталась только последняя, благо на КНР приходится свыше 60% мирового производства оптического волокна.
В России имеется научная и производственная база для выпуска оптоволокна, однако для её развития требуется государственная воля и масштабное финансирование.
Ссылка на источник.