На круглом столе, прошедшем 27 марта, была озвучена проблематика определения кода ТН ВЭД для целей экспортного и таможенного контроля. Напомним, согласно позиции ФСТЭК России, закрепленной в том числе в ряде нормативных актов, данный код имеет справочное значение.
На это обратили внимание представители идентификационных центров, заметив, что код ТН ВЭД, если и используется справочно для целей выявления "списочной" продукции, то для всеобъемлющего контроля (ст. 20 Закона об экспортном контроле) и специальных экономических и принудительных мер является "идентифицирующим признаком". Таким образом, на втором этапе идентификации, когда определяются действующие в отношении идентифицируемых (прежде всего - "несписочных") товаров запреты и ограничения, код ТН ВЭД играет весьма значительную роль.
Наконец, представители делового сообщества обратили внимание, что не только таможенные органы, но и таможенные брокеры (представители) нередко отказываются допускать указание в таможенных декларациях разрешительные документы (лицензии ФСТЭК России и разрешения КЭК), где код ТН ВЭД не совпадает с "таможенным".
Все это указывает на актуальность и глубину проблемы с использованием кода ТН ВЭД для целей идентификации и реализации разрешительного порядка трансграничного перемещения контролируемой продукции.
Если для установления "списочности" товаров и при указании в разрешительных документах в области экспортного контроля код ТН ВЭД и имеет справочное значение, то для второго этапа идентификации контролируемой продукции и для таможенного контроля и таможенных операций вопрос определения кода ТН ВЭД весьма серьезен.
Проработка этой проблемы в ближайшее время продолжится по линии таможенных органов. Наконец, согласно Закону об экспортном контроле, таможенный контроль является методом экспортного, в это связи таможенный контроль, по мнению Ассоциации ЭК, в этой части должен в полной мере учитывать принципы и специфику экспортного. Безусловно, такое "раскодирование" таможенного подхода влечет риски к исключению автовыпуска товаров, цифровизации и автоматизации таможенного контроля, однако это лишь подчеркивает актуальность открытого диалога и поиска компромиссов для одной общей цели - укрепления национальной безопасности.
На это обратили внимание представители идентификационных центров, заметив, что код ТН ВЭД, если и используется справочно для целей выявления "списочной" продукции, то для всеобъемлющего контроля (ст. 20 Закона об экспортном контроле) и специальных экономических и принудительных мер является "идентифицирующим признаком". Таким образом, на втором этапе идентификации, когда определяются действующие в отношении идентифицируемых (прежде всего - "несписочных") товаров запреты и ограничения, код ТН ВЭД играет весьма значительную роль.
Наконец, представители делового сообщества обратили внимание, что не только таможенные органы, но и таможенные брокеры (представители) нередко отказываются допускать указание в таможенных декларациях разрешительные документы (лицензии ФСТЭК России и разрешения КЭК), где код ТН ВЭД не совпадает с "таможенным".
Все это указывает на актуальность и глубину проблемы с использованием кода ТН ВЭД для целей идентификации и реализации разрешительного порядка трансграничного перемещения контролируемой продукции.
Если для установления "списочности" товаров и при указании в разрешительных документах в области экспортного контроля код ТН ВЭД и имеет справочное значение, то для второго этапа идентификации контролируемой продукции и для таможенного контроля и таможенных операций вопрос определения кода ТН ВЭД весьма серьезен.
Проработка этой проблемы в ближайшее время продолжится по линии таможенных органов. Наконец, согласно Закону об экспортном контроле, таможенный контроль является методом экспортного, в это связи таможенный контроль, по мнению Ассоциации ЭК, в этой части должен в полной мере учитывать принципы и специфику экспортного. Безусловно, такое "раскодирование" таможенного подхода влечет риски к исключению автовыпуска товаров, цифровизации и автоматизации таможенного контроля, однако это лишь подчеркивает актуальность открытого диалога и поиска компромиссов для одной общей цели - укрепления национальной безопасности.